Пэм Эйвери на извилистом пути к тому, чтобы стать студийным художником в Сакраменто

Пэм Эйвери редко слушает музыку, когда создает свои яркие и динамичные абстрактные акриловые полотна в своей студии в районе Бульвар-Парк. Будучи одной из 18 художников-резидентов, которые делят четыре студии в The Art Studios — коворкинге и выставочном зале между рестораном Bambini и тату-салоном The Tattoo Shop на 17-й и I улицах в Сакраменто, — она говорит, что ей не нужна лишняя отвлекающая музыка.

«Некоторую музыку я просто не могу слушать, когда рисую. С некоторыми людьми я не могу рисовать рядом», — говорит она. -- Абстракция — это другое. Нужно действительно сосредоточиться, чтобы войти в поток. А когда это случается, ничто не должно мешать».

Помимо абстракции, Эйвери занимается фигуративной живописью и керамикой, которую она создает дома на своем патио. Уроженка Сакраменто, она старается работать в The Art Studios несколько раз в неделю, приходя и уходя по своему усмотрению, а также является одной из организаторов Вторых суббот — ежемесячных мероприятий студии.

Выпускница средней школы El Camino, Эйвери получила степень бакалавра изобразительного искусства в UC Berkeley и магистра педагогики искусства в Sac State. Она рано увлеклась абстракцией, во многом из-за одного важного аспекта — цвета.

«Цвет — это мое», — говорит она, не оставляя места для сомнений.

И все же, как художница и как человек, Эйвери на самом деле воплощает в себе многое — или, по крайней мере, воплощала в разные периоды своей жизни.

«Это был долгий путь — через учебу, брак, развод, рождение ребенка, жизнь в роли матери-одиночки, а теперь у меня уже есть внук», — размышляет она. -- Дорога была довольно извилистой».

Когда Эйвери училась на факультете искусств в Калифорнийском университете в Беркли в 1970-х годах, она погрузилась в яркую сцену танца живота в Сан-Франциско — среди стрип-клубов, неоновых вывесок и сомнительных заведений, которые в то время определяли Бродвей в районе Норт-Бич. Она танцевала профессионально, иногда по семь ночей в неделю, в таких клубах, как Casbah и The Bagdad, которые находились всего в двух дверях друг от друга.

«Близкий друг уговорил меня присоединиться к его [труппе танца живота]. В то же время я училась в Беркли, брала уроки танцев по выходным и вечерам, а танец живота постепенно превратился в карьеру», — рассказывает она.

В 1986 году время Эйвери в районе залива подошло к концу — она решила действовать более прагматично и вместе с сыном переехала обратно в Сакраменто. Вдохновленная своим сообществом танца живота в Сан-Франциско, она начала искать художественные школы, чтобы получить преподавательский сертификат.

«Несколько моих подруг по танцу живота также были учителями. Они танцевали по ночам и преподавали днем или выступали по выходным, а в будни работали в школах», — говорит она. -- Я подумала: "Вот что я могу делать. У меня уже есть степень бакалавра в области искусства. Я могу преподавать искусство и продолжать танцевать одновременно."»

После 21 года работы преподавателем изобразительного искусства в Объединенном школьном округе Twin Rivers в Северном Сакраменто Эйвери вышла на пенсию в 2015 году. Но она никогда не прекращала танцевать. Сегодня ее извилистый путь снова привел ее на сцену — она выступает на местных хавлах, что в традиционной арабской культуре означает «вечеринка».

Эйвери говорит, что всегда знала: в ней живут и студийный художник, и танцовщица, и что она «разобралась», как совмещать оба эти призвания, воспитывая сына. Оглядываясь назад на свое детство, когда ее подталкивали к более стабильному пути, она делает это с мудростью человека, прожившего множество жизней.

«В детстве меня постоянно спрашивали: "Что ты собираешься делать? Чем ты будешь заниматься?" Танца было недостаточно. Искусства было недостаточно, понимаете? Такой пуританский подход — не рисковать слишком сильно», — говорит она. -- И все же я рискнула».