MAIN FEED

Преподаватель Sacramento State Бао Ло — о том, почему важно преподавать историю хмонгов в школах Калифорнии

История, которую долгое время игнорировали, сегодня наконец входит в классы калифорнийских школ благодаря новой модельной учебной программе по истории хмонгов. Это проект, над которым работали много лет и который формировался при участии ученых, общественных организаций и культурных деятелей. Лишь в последние годы — после принятия в 2023 году законопроекта SB 369 и связанного с ним образовательного закона 2021 года, сделавшего приоритетом историю народов Юго-Восточной Азии, — появилось пространство для интеграции такого курса в школьную систему штата.
Доцент Sacramento State и директор программы Asian American Studies Бао Ло принимала активное участие в разработке учебных материалов, рецензировала планы уроков и помогала формировать тематические блоки. По ее словам, несмотря на то что в Сакраменто проживает одна из крупнейших общин хмонгов в стране, большинство учащихся выросли, практически ничего не зная о своих одноклассниках или соседях из этой общины.
«По мере того как уходят наши старейшины, история просто не передается, — говорит Ло. — Наши собственные дети узнают ее впервые».
В то время как педагоги готовятся к внедрению этих уроков по всему штату, издание Solving Sacramento поговорило с Бао Ло о том, как создавалась программа и почему она так важна для современных хмонгских учеников.

С чего началась работа над этим учебным курсом?

Эти законопроекты продвигали не только хмонги. Инициатива исходила от представителей разных сообществ Юго-Восточной Азии при поддержке таких организаций, как SEARAC, которые отстаивают интересы выходцев из Юго-Восточной Азии на национальном и местном уровнях. Они активно участвовали в продвижении SB 369. В школьной программе K–12 практически отсутствует история народов Юго-Восточной Азии, и необходимость восполнить этот пробел была очевидна, особенно учитывая значимость этих сообществ для Калифорнии.

Почему этот учебный курс важен для школ?

Учителям, работающим с большим числом хмонгских учеников, необходимо это знание. Да и сами хмонгские дети часто не знают собственной истории. По мере того как уходят старшие поколения, история не передается. Наши дети узнают ее впервые.
Это помогает ученикам лучше понять самих себя и дает их одноклассникам возможность узнать, кто живет рядом с ними.

В чем заключалась ваша работа в группе ученых?

Нас привлекали как консультантов по содержанию в процессе разработки курса. Я не писала планы уроков, но рецензировала их и давала обратную связь по точности, направлению тем, выбору сюжетов и тому, что необходимо было добавить. Нам было важно уважительно отразить сообщество и его историю. Мы не хотели, чтобы она выглядела однородной и упрощенной. Было общее понимание, что такие темы, как Тайная война, участие ЦРУ, опыт беженцев, а также вопросы общественного строительства и расширения возможностей сообщества, являются ключевыми.

Программа разделена на четыре части: «Хмонгские способы познания», «История», «Опыт беженцев» и «Сообщество, развитие и расширение возможностей». Почему именно так?

Эти разделы охватывают все, что необходимо знать.
«Хмонгские способы познания» рассказывают о культурных верованиях, практиках и о том, как мы воспринимаем мир.
Раздел «История» отвечает на вопросы: откуда пришли хмонги, кто они и что это вообще значит. Он включает период до Тайной войны и нашу связь с Соединенными Штатами.
Опыт беженцев принципиально важен — почему люди бежали из Лаоса, как выглядели лагеря беженцев и как хмонгов переселяли по всему миру.
А раздел о развитии и расширении возможностей показывает настоящее: как сформировалось сообщество, какой путь мы прошли и насколько большую роль, особенно благодаря хмонгским женщинам, сыграло лидерство в формировании того, кем мы являемся сегодня.

Есть ли ключевые темы или моменты в истории хмонгов, на которых делается особый акцент?

Многие считают, что Тайная война и участие ЦРУ — центральные темы. Связь с США важна для понимания истории хмонгов и того, как мы оказались здесь. Не менее важен и опыт беженцев — бегство в Таиланд, лагеря, переселение. Момент расставания, когда людям приходилось уезжать, оставляя родственников и не зная, увидятся ли они снова, — значимая часть нашей истории.
В программе также есть материал о происхождении хмонгов. В одном из уроков говорится об «истоках в Китае», поскольку существует предположение, что мы пришли оттуда, хотя письменных источников нет — у нас не было собственной письменности до того, как ее ввели французы. Это дает учащимся общее представление о происхождении хмонгов и о том, что сформировало сообщество до переезда в США.

Можете рассказать об иллюстрации на обложке программы и почему она вас тронула?

Она отражает реальный момент в истории хмонгов — посадку в автобусы в тайских лагерях беженцев, когда люди уезжали, оставляя семьи и не зная, увидят ли их снова. Существуют реальные фотографии, на которых хмонгские семьи бегут за автобусами и прикасаются к окнам.
Но художник добавляет и настоящее. Мы видим хмонгов в национальной одежде, празднующих Новый год. Это соединение прошлого и настоящего, послание о том, что у нас есть тяжелая история, но мы также хмонг-американцы. У нас по-прежнему есть культура, ценности общины и родственных связей. Это очеловечивает опыт, а не сводит его только к войне и травме.

Как учителя могут использовать этот курс?

Это модельная учебная программа. Учителя могут взять ее и использовать напрямую. Там есть раздаточные материалы, презентации — все готово. Можно провести урок о хмонгском шаманизме, Тайной войне или развитии сообщества.
Но программа не является обязательной. Это именно модельный курс, и преподаватели не обязаны его использовать. Пока неясно, как он будет соотноситься с обязательным курсом этнических исследований в старшей школе — этот вопрос еще обсуждается.

Как проходит внедрение и где программа уже представлена?

Конференции уже прошли во Фресно и Мерседе. Следующим будет Чико, а затем Сакраменто — в центре Серна в марте. Целевая аудитория — учителя и педагоги K–12, которым представляют программу и объясняют ее структуру.
Мы выбрали эти регионы, потому что там проживает большое количество хмонг-американцев, в основном в Центральной долине. С севера на юг — Чико, Мерсед, Фресно, Сакраменто — это те места, где сосредоточены хмонгские общины. Внедрение направлено именно на работу с сообществами и педагогами, которые с ними взаимодействуют.

Расскажите о собственных исследованиях и почему эта работа для вас важна.

После колледжа я работала в Ассоциации наследия хмонгских женщин в Сакраменто и видела, насколько не хватает поддержки молодежи. Школы не понимали хмонгских учеников. Считалось, что дети второго поколения — это беженцы, не говорящие по-английски, но это было неправдой.
Моя диссертация в UC Santa Cruz была посвящена хмонгской молодежи второго поколения в Сакраменто в 2006–2009 годах. Я обнаружила серьезные гендерные различия. Хмонгские девочки учились значительно лучше, а хмонгских мальчиков часто подвергали полицейскому контролю и криминализации — даже тех, у кого был средний балл 4.0. Их опыт оставался незамеченным и в школах, и в сообществе.
Этот гендерный перекос изменил сообщество. Многие мужчины получили судимости, оказались в тюрьмах или были депортированы, потому что так и не получили гражданство. В то же время женщины стали лидерами в политике, образовании и бизнесе. Это полностью трансформировало социальную структуру хмонгов.

Что люди чаще всего неправильно понимают о хмонгском сообществе?

Большинство знает хмонгскую культуру только через еду или празднование Нового года. Обычно это точка входа. Но этим мы не исчерпываемся. Многие даже не знают, что крупные хмонгские общины сосредоточены в таких городах, как Сакраменто, Фресно или Чико, и не понимают, почему так сложилось.
Проблема американской системы образования в том, что мы мало знаем о собственных соседях — кто они, откуда, каков их путь. Поэтому единственное, о чем людям удобно спрашивать, — это еда и Новый год. В итоге остается только это.
Даже школы сводили хмонгскую идентичность к стереотипам. Считалось, что дети второго поколения — беженцы, не говорящие по-английски, что было неправдой. Особенно хмонгские мальчики подвергались полицейскому контролю и стигматизации как бедные выходцы из Юго-Восточной Азии, ассоциируемые с преступностью и насилием. В результате сложная и многогранная идентичность сообщества заменялась набором клише.

Что вы чувствуете, зная, что внесли вклад в курс, который может преподаваться по всему штату?

В детстве у меня этого не было. Я узнала историю хмонгов только в колледже, в UC Santa Cruz. Я росла с чувством стыда — не понимая, почему мои родители были строгими, почему мы были бедными. Я начала понимать это только после курсов по этническим исследованиям и записи устной истории моей бабушки.
Если бы я узнала все это раньше, мое детство было бы менее запутанным. Хмонгская молодежь заслуживает этого знания.

Что еще вы хотели бы сказать читателям?

Этот курс помогает очеловечить наш народ. Он соединяет прошлое и настоящее, показывает, какой путь мы прошли и куда движемся. Он выражает уважение к тому, кем мы являемся, и к тому, как далеко мы продвинулись благодаря собственному сопротивлению и устойчивости. В конечном счете, как и вся этническая педагогика, он стремится признать нашу человечность и нашу способность создать здесь свой дом.
Этот материал подготовлен в рамках журналистского проекта Solving Sacramento. Среди партнеров — California Groundbreakers, Capital Public Radio, Hmong Daily News, Russian America Media, Sacramento Business Journal, Sacramento News & Review и Sacramento Observer.
Поддержите такие материалы здесь и подпишитесь на нашу ежемесячную рассылку.
2025-12-15 22:48 SOLVING SACRAMENTO ОБРАЗОВАНИЕ